Истоки Нью-Йорка

В 1626 г. голландский чиновник Петер Минуиг приобрел у индейцев остров Манхэттен за ящик безделушек стоимостью 60 гульденов (около 24 долл.). Сегодня в центре Манхэттена за эту сумму можно приобрести чуть больше I кв. см офисной площади.
Коренные американцы. Минуит вступил в деловые отношения с индейцами—алгонкинами селившимися по северо—восточному побережью материка. Они вели оседлый образ жизни и занимались охотой, рыболовством и земледелием.
Невзирая на отдельные стычки, взаимоотношения индейцев с европейцами в первые годы носили почти дружественный характер. Но когда голландцы прочно обосновались на Манхэттене, дружбе пришел конец. Грабежи, убийства и территориальные споры быстро переросли в круговорот взаимной мести.


Противостояние достигло пика, когда в 1643 г. отряд голландских солдат напал на два индейских лагеря и зверски перебил 120 человек, в том числе женщин и детей. Два года спустя голландцы в ходе рейда по индейским поселениям севернее Манхэттена убили около тысячи человек. В 1655 г. индейцы развязали так называемую персиковую войну в отместку за убийство индеанки, которая воровала персики в саду голландского фермера и была застигнута на месте преступления. Двухтысячный отряд индейцев три дня терроризировал горожан: они убили 100 колонистов, сожгли многие дома и перебили скот. Но в итоге алгонкины потерпели поражение и были вынуждены покинуть свои исконные территории под давлением превосходящих сил хорошо вооруженных европейцев и из—за постоянной угрозы со стороны воинственных соседей — ирокезов.

Англичанин по происхождению, Генри Гудзон был нанят голландской торговой компанией для поисков пресловутого Северо— Западного прохода. Отыскать этот мифический короткий путь в Индию ему не удалось, но он обнаружил залив Аппер и согласился с Веррацано, что “сей край удобен для обитания и приятен для глаз”. После встречи с индейцами он направит свой корабль «Хаф Мун” вверх по реке, которая позднее будет названа в его честь, и уже доплыл до места расположения нынешнего Олбани, когда наконец сообразил, что Тихого океана впереди нет. Впрочем, путешествие нельзя было назвать неудачным. По пути он обнаружил бескрайние леса, обещавшие немалую коммерческую выгоду. Особенно его поразили меховые одежды местных индейцев. В Нидерландах, стране с холодным климатом, торговля таким чудесным мехом сулила большие деньги, поэтому он отослал образцы своим хозяевам, сообщив об изобилии здесь пушных зверей.

Видимо, индейцам было суждено лишиться своих земель с того самого момента, как здесь появились пришельцы из Европы. Еще в 1524 г. Джованни да Веррацано, открывший залив Лоуер—бей. отметил “удобство и красоту, разнообразную ценность» этого края. Веррацано привез во Францию восторженное описание североамериканских земель, но новооткрытые в западном полушарии территории никого в Европе не заинтересовали вплоть до 1609 г., когда Генри Гудзон под голландским флагом вошел в нью—йоркскую бухту.

Однако на хозяев Гудзона это не произвело должного впечатления. Но стоило слухам об открытии богатого мехового края распространиться по Европе, как в Новый Свет устремились коммерсанты, полные решимости сколотить состояние. Более всех преуспела голландская Вест—Индская компания, которая обошла всех конкурентов и в 1621 г. приобрела исключительные торговые права на всей территории Новой Голландии, простиравшейся от мыса Мэй (нынешний Нью—Джерси) по всей Новой Англии, что, естественно, совсем не улыбалось англичанам. Чтобы утвердить свои притязания на земли, Вест—Индская компания выстроила фактории на побережье и вдоль рек и отправила группу франкоговорящих протестантов — валлонов — для заселения этих земель.

Летом 1623 г. около 50 человек высадились с голландских кораблей на крошечном островке Нат (нынешний Губернаторский остров), неподалеку от берега Манхэттена. В считанные месяцы переселенцы полностью заняли островок и решили перемест ить свой лагерь на Манхэттен. Основав поселение на южной оконечности огромного острова, они назвали его Новый Амстердам.
Среди тех, кто руководил жизнью маленького поселения, был и Петер Минуит, который заключил судьбоносную сделку с алгонкинами в местечке Боулинг—Грин, предложив им ящик бус, ножей и топоров в обмен на владение всем островом. Сам городок представлял собой скопление бревенчатых домиков на грязных улочках, огороженных наспех поставленной крепостной стеной. В первые годы к ваплонам и голландцам присоединилась довольно разношерстная компания: преступники, беглые рабы, религиозные фанатики, авантюристы всех мастей и бездельники, которым просто некуда было податься, да еще индейцы, что вели торговлю с самозваными хозяевами Манхэттена. Короче говоря, в Новом Амстердаме собрались представители четырех континентов и по крайней мере восьми наций, которые говорили на без малого 15 языках. Индейцы, возможно, до конца не осознали смысл предложенного им “взаимовыгодного” обмена. С другой стороны, как потом утверждал, и сам Минуит не понимают всех тонкостей владения племенными территориями и, вполне возможно, “купил” землю у самозванцев, не имевших права распоряжаться Манхэттеном.
Жизнь в Новом Амстердаме была, мягко говоря, неспокойной, в вечном страхе перед набегами индейцев, к тому же упорно циркулировали слухи о готовящемся нападении англичан, не скрывавших своих имперских намерений в Новом Свете. 

После того как Петера Минуита с позором лишили губернаторскою поста, обвинив в коррупции, это место занимала череда некомпетентных преемников, худший из которых, Виллем Кифт, спровоцирован войну с индейцами, установил грабительские налоги и не раз запускал руку в казну.

В 1647 г. Вест—Индская компания решила вернуть Новый Амстердам на путь истинный, и это оказалось под силу лишь одному человеку‘. Петер Стайвезант был храбрым солдатом и до того занимать пост губернатора Кюрасао, где в стычке с португальцами потерял правую ногу. По его прибытии в Новый Амстердам всем стало ясно, что «безногий” Пит намерен править железной рукой. Он быстро расправился с контрабандистами и неплательщиками налогов, а в перевоспитании городских смутьянов частенько прибегал к кнуту и клеймению железом.
Многочисленных друзей в Новом Амстердаме Стайвезант не приобрел, но порядок навел. За время его 17—летнего правления в городе открылись больница, тюрьма, школа и почта. Чтобы отвадить англичан и индейцев и укрепить город, на месте нынешней Уолл—стрит он выстроил деревянное заграждение от реки до реки (отсюда и название знаменитой улицы: wall — стена). Ему везант был готов вступить в войну, но горожане отказались взять в руки оружие: во— первых Николс располагал значительно превосходящими силами, а во—вторых, они были рады избавиться от грозного губернатора. Без единого выстрела англичане вошли в город и, подняв над фортом британский флаг, переименовали его в Нью—Йорк — в честь брата короля принца Йоркского. Десять лет спустя голландцы отбили город, но после недолгих переговоров он вернулся к англичанам, вновь без единой капли крови.
Англичанам повезло не больше, чем голландцам, и они недолго владели новым приобретением. В 1689 г. купец Уильям Лайслер возглавил смуту против губернатора. Ему удалось привлечь в город новых поселенцев, так что его население удвоилось и достигло 1500 человек.
Однако успехи Стайвезанта не обеспечили городу защиты от внешней интервенции. Зажатые с обеих сторон англичанами, голландцы неминуемо должны были покинуть североамериканское побережье. В 1664 г. король Карл II направил полковника Ричарда Николса с четырьмя боевыми кораблями в Новый Амстердам с целью его захвата.

[stextbox id=»custom» defcaption=»true»]В 1712 г. восставшие рабы подожгли господский дом и убили девятерых белых, попытавшихся потушить пожар. Шестеро бунтовщиков покончили с собой, убоявшись жестокого колониального суда. Прочие участники восстания были сожжены заживо или подвергнуты мучительным пыткам. Воспоми¬нания об этом инциденте не давали покоя жителям вплоть до 1741 г., когда серия загадочных пожаров в городе дала толчок к разгулу постыдной антинегритянской истерии. Опасаясь воображаемого “негритянско-католического заговора”, белые нью-йоркцы казнили более 30 рабов и многих подвергли телесным наказаниям.[/stextbox]
Англичанам тоже непросто было удержать в узде своих опьяненных ветром свободы подданных. Тем временем на политической арене Нью—Йорка появилось новое лицо. Молодой издатель “ Нью—Йорк уикли джор— нэл» Джон Пигер Ценгер приобрел попу—лярность. выводя на чистую воду правительственных чиновников. Однако в 1734 г. он угодил за решетку по обвинению в клевете.

Иенгер продолжал писать разоблачительные статьи и в тюрьме; после долгого судебного процесса он был оправдан. Так возник прецедент для принятия закона о свободе печати.
Однако настоящая проверка независимости Нью—Йорка случилась в 1765 г. с введением «марочного” закона. После столетней борьбы за господство в Северной Америке англичане вдруг решили, что пора наконец показать, кто главный в колониях. Король Георг III издал целую серию законов, имевших целью утвердить его авторитет в делах колоний и пополнить королевскую казну.

Новые законы запрещали хождение в колониях собственных денег. вводили ограничения на торговлю и вдобавок к “марочному” закону устанавливали крупные пошлины буквально на все товары — от табака до игральных карт.
В колониях это расценили как ничем не оправданный произвол властей. Нью-йоркцы вышли на улицы. Подстрекаемая группой агитаторов, прозванных “сынами свободы”, разъяренная толпа горожан атакована форт Джеймс и терроризировала правительственных чиновников. К тому моменту, как почтовые марки прибыли в Нью—Йорк, ни один чиновник уже не осмеливайся их распространять. Под действием бойкота колоний англичане были вынуждены отступить и отменить “марочный” закон.
Однако король Георг не собирайся признавать свое поражение. В 1767 г. его новый премьер—министр Чарльз Тауншенд предложил ввести в колониях пошлину на импортируемые товары — бумагу, свинец и чай. На этот раз король выслан в западное полушарие дополнительный контингент красных мундиров.

“Сыны свободы” встретили британских солдат в штыки и сделали все, чтобы их жизнь в колониях стала невыносимой. Они воздвигли символический Столп свободы и всячески измывались над солдатами. Продолжавшаяся целый гол война нервов в январе 1770 г. наконец вылилась в открытое столкновение: непокорные колонисты и части английских регулярных войск со¬шлись в битве при Голден—Хил.
Следуя примеру своих бостонских родственников, нью-йоркцы выступили с протес¬том против чайного налога и устроили свое “чаепитие”. 22 апреля 1774 г. на борт британского торгового корабля ворвалась группа разгневанных горожан и сбросила груз чая в море. А год спустя “выстрел, отозвавшийся во всех уголках света”, прогремел в Лексингтоне, штат Массачусетс, и послужил сигналом дня начата Американской революции (Войны за независимость в Северном Америке). Когдав Нью—Йорке была публично оглашена Декларация независимости, люди бросились по Бродвею к Боулинг— Грин и сбросили там статую короля Георга III.
Сокрушительное поражение после того как Джордж Вашингтон изгнал англичан из Бостона, он привел войска в Нью—Йорк, чтобы дать бой генерал Xov, но на сей раз проигран сражение. Британские войска погнали отступающую армию Вашингтона из Брук¬лина через весь Манхэттен и нанесли ей сокрушительный удар при Уайт—Плейнс. Особенно трагичен был исход битвы при форте Вашингтон. Пока генерал Вашингтон форсирован Гудзон, его отступление прикрывай единственный полк на Вашинггон— Хайтс. Но вместо того чтобы присоединиться к отступающей армии, командир решил окопаться в орте и встретить англичан лицом к лицу.

Эта была роковая ошибка. Глядя на поле битвы с холмов Нью—Джерси, генерал Вашингтон рыдал, видя гибель 5—тысячного отряда под ударами превосходящих сил противника… Долгих семь лет длилась жестокая оккупация англичан.
В 1785 г. Вашингтон вернулся в Нью—Йорк отпраздновать победу Америки в войне и попрощаться со своей армией. Если бы мечты генерала сбылись, он так и остался бы в своей родной Вирджинии отставным героем войны. Но история распорядилась иначе. Через четыре года он вновь оказался в Нью—Йорке, где принес присягу на Библии и занял место первого президента страны.

Рекомендованные статьи